ПОИСК ПО САЙТУ

РАЗДЕЛЫ САЙТА

КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА АНТИДАРВИНИЗМ
АНТИДАРВИНИЗМ
   КРЕАЦИОНИЗМ
   НЕОЛАМАРКИЗМ
   ИСТОРИЯ И ДАРВИНИЗМ
   ВСЕ ФАКТЫ О ЧАРЛЬЗЕ ДАРВИНЕ, ЕГО ТЕОРИИ И ПОСЛЕДСТВИЯХ
      Детство и юношество Дарвина сквозь призму человеческого восприятия
   ПОЛИТИКА И АНТИДАРВИНИЗМ
   ДАРВИНИЗМ И ОБЩЕСТВО
   ВЗГЛЯДЫ РАЗНЫХ РЕЛИГИЙ НА ТЕОРИЮ ДАРВИНА
      Православие и теория Дарвина
      Антидарвинизм в Католицизме
      Протестанство и дарвинизм
      Ислам - взгляд на теорию Дарвина
      Иудаизм против Дарвинизма
      Буддизм и Дарвинизм
   СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
      Иск Марии Шрайбер к МинОбразования России
   ДРУГИЕ ТЕОРИИ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЧЕЛОВЕКА
      Внеземные цивилизации
   МНЕНИЯ УЧЁНЫХ ОПРОВЕРГАЮЩИХ ДАРВИНИЗМ
      Луи Агассис: Гарвардский профессор палеонтологии – антидарвинист
      Юрий Петрович Алтухов - академик РАН
      Вице-президент РАН академик В.Фортов:
      Академик РАЕН Г.И.Шипов
      Президент РАН Ю.С. Осипов
   ФАКТЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ ПОДТВЕРЖДАЮЩИЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ
      Палеонтологические находки не подтверждают теорию эволюции

СЧЁТЧИК

Детство и юношество Дарвина сквозь призму человеческого восприятия
(АНТИДАРВИНИЗМ : ВСЕ ФАКТЫ О ЧАРЛЬЗЕ ДАРВИНЕ, ЕГО ТЕОРИИ И ПОСЛЕДСТВИЯХ : Детство и юношество Дарвина сквозь призму человеческого восприятия)

Дарвин в 7 лет Михаил Александрович Энгельгардт
Часть первая. Детство и юношество Ч. Дарвина
(комментарии администрации сайта выделены красным цветом)

Семейство Дарвинов были довольно богатые землевладельцы в Линкольншире. Сведения об этой фамилии сохранились с начала XVI столетия. Многие из членов этой фамилии занимались науками с большим или меньшим успехом. Поэтому семейство Дарвинов часто приводится в пример наследственности склонности к наукам. Прадед Чарлза Дарвина, Роберт, «человек любознательный и питавший склонность к науке и литературе», занимался ими как дилетант и никаких осязательных следов своей деятельности не оставил.

Его сыновья – Роберт и Эразм – были уже ближе к науке. Роберт написал «Principia botanica» («Начала ботаники»), книгу выдержавшую несколько изданий;
Эразм – целый ряд поэтических и ученых произведений, из которых особенно замечательна «Зоономия», книга довольно бледная в научном отношении, но интересная потому, что в ней излагается учение о происхождении органического мира из первичного «основного волокна». Излагается в духе того времени: смутная полуфантастическая гипотеза о превращении видов путем изменения привычек и добровольного приспособления к новым условиям жизни.

Эразм Дарвин имел трех сыновей:
старший занимался физиологией, получил золотую медаль за одну из своих работ и вообще, как говорится, «подавал большие надежды», но умер двадцати лет, заразившись каким-то из ядов;
второй писал стихи, занимался нумизматикой и статистикой и кончил самоубийством (!!!)
вследствие помешательства (!!!);
третий, Роберт Уоринг, отец Чарлза Дарвина, родившийся в 1766 году, и по желанию отца посвятил себя медицине.Отец Чарльза Дарвина

Роберт Уоринг не оставил никаких ученых исследований, но, кажется, соединял в себе все качества, необходимые для хорошего практикующего врача. Во-первых, он не любил медицину, не верил в нее и начал заниматься ею скрепя сердце, по настояниям отца. Мысль об операции приводила его в ужас; даже кровопускание, любимое тогдашнее средство против чуть ли не всех болезней, встречало в нем решительного противника. Зная отзывы теперешних медиков о тогдашних способах лечения, мы должны согласиться, что эти отрицательные достоинства спасли жизнь не одному клиенту Дарвина.

Естественными науками он вовсе не занимался. Из всех его склонностей некоторое отношение к естествознанию имела разве любовь к цветам и садоводству.

Роберт Уоринг Дарвин женился в 1796 году на Сусанне Веджвуд, дочери знаменитого гончара Иосии Веджвуда.

От этого брака родились два сына и три дочери. Младший из сыновей – Чарлз Роберт, будущий преобразователь науки – впервые увидел свет 12 февраля 1809 года в городе Шрюсбери, где его отец занимался практикой.

Детство свое Чарлз провел в Шрюсбери. Мать его умерла в 1817 году, когда ему было 8 лет; о ней не осталось у него никаких воспоминаний.

Зато отец имел большое значение в его жизни. По крайней мере, он сумел возбудить величайшую привязанность к себе со стороны сына. Обо всем, что касалось отца, о его занятиях, привычках, обстановке сохранилось у Чарлза замечательно ясное воспоминание. Он отзывался о нем как об «умнейшем человеке, которого когда-либо знал», восхищался им и безусловно верил всему, что слышал от него.

Между тем, как увидим ниже, отец относился к нему не всегда справедливо.

Эта несправедливость вызывалась плохими успехами Чарлза в науках. Он был неспособен к школьному обучению (!!!) и не чувствовал к нему никакой охоты. На девятом году отдали его в элементарную школу; тут он оставался год и значительно отставал в успехах от своей сестры Катерины; в следующем году перешел в гимназию доктора Бётлера, где пробыл семь лет.

«Ничто не могло быть вреднее для моего духовного развития, чем школа доктора Бётлера, – говорит Дарвин в своей автобиографии, – потому что преподавание в ней имело характер исключительно классический». (Внимание вот на этом признании самого Дарвина !!! )

Вообще, в школе преподавались все общеобразовательные на тот момент предметы, и ни к одному из них он был неспособен, и не было того, что могло бы его заинтересовать. Вследствие этого ученье шло довольно туго. Ненависть к классическому образованию и недоверие к школам вообще – вот, кажется, все, что вынес Дарвин из гимназии Бётлера. «Никто не ненавидит больше меня старое стереотипное бессмысленное классическое образование», – говорил он впоследствии. (!!!  Дарвин был неспособен к элементарному обучению !!! )

Дарвин собирал растения, минералы, раковины, насекомых, даже печати, автографы, монеты и тому подобное, рано пристрастился к рыбной ловле и целые часы проводил с удочкой, – но особенно полюбил охоту. ( !!!  Такое количество склонностей к коллекционированию и собиранию может говорить только о том, что он брался за многое и ничего не способен был постигнуть в полной мере !!! )

Конечно, эти занятия казались его родным и знакомым простым шалопайством. Даже отец, проницательный и тонкий психолог, не видел в них ничего другого и, огорчаясь скромными успехами сына в школьных занятиях, заметил ему однажды: «У тебя только и есть интереса, что к стрельбе, возне с собаками и ловле крыс; ты будешь позором для себя и для своей семьи!»

«Мой отец, – замечает по этому поводу Дарвин, – хотя и добрейший из людей, которых я когда-либо знал, был, вероятно, очень раздражен и не совсем справедлив, когда говорил эти слова». (!!! Детская обида на отца пронесённая на всю жизнь. «не совсем справедлив» !!! )

Как бы то ни было, порицания и упреки не могли подавить его охотничьей страсти. К концу своего пребывания в школе Бётлера он сделался отличным стрелком. «Я думаю, – говорит он, – никто не влагал столько усердия в самое святое дело, сколько я – в охоту на птиц». Он собирал также птичьи гнезда, яйца; наблюдал за жизнью и нравами птиц и в своем увлечении удивлялся, почему все взрослые люди не сделаются орнитологами.

Мягкосердечная натура его возмущалась страданиями раненых животных; он даже пытался бросить стрельбу, но страсть к охоте пересиливала сострадание. (ГУМАНИСТ БЛИН.- СТРЕЛЯЮ А ПОТОМ РЫДАЮ! САДИЗМОМ И ДЕТСКИМИ КОМПЛЕКСАМИ ПОПАХИВАЕТ) Со страстью к орнитологии тоже не всё гладко.Отыскав гнездо, он никогда не брал из него всю кладку, а ограничивался одним яйцом, чтобы не слишком огорчать родителей. Ударив какую-нибудь собачонку, он долго не мог успокоиться и мучился угрызениями совести. Червей, служивших для ловли рыбы, убивал соленой водой, чтобы не мучились долго на удочке. (ПРОСТО ВО ИСТИНУ БИОЛОГ-САДИСТ ).

Кстати, упомянем здесь о другой черте его характера. «Я должен признаться, – рассказывает он в своей автобиографии, – что в детстве был очень склонен выдумывать неправдоподобные истории с целью вызвать переполох. Так, например, я набрал однажды в саду моего отца кучу плодов, спрятал ее в кустарник и опрометью побежал сообщить, что я нашел кучу украденных плодов».

Вот фактическое подтверждение пословицы «Каков в колыбельке, таков и в могилку».

В последнее время школьной жизни он изучал химию. Старший брат его, Эразм, устроил небольшую лабораторию, и Чарлз помогал ему во всех опытах. При этом он прочел несколько книг по химии. Директор гимназии был очень недоволен этими занятиями и публично порицал Дарвина за такое пустое времяпровождение.

В 1825 году, убедившись, что из школьных занятий Чарлза не выйдет особенного толку, отец взял его из гимназии и отправил в Эдинбургский университет готовить к медицинской карьере. «Вскоре, однако, – говорит Дарвин, – я убедился, что отец оставит мне достаточное для жизни состояние; этого убеждения было довольно, чтобы уничтожить всякое серьезное стремление изучать медицину».  (То есть фактически так и остался неучем.!!! Зачем учиться – отец оставит состояние и всё будет в шоколаде)

Впрочем, одно время он довольно успешно занимался врачебной практикой под руководством отца. «Летом, перед поступлением в Эдинбургский университет, я начал посещать бедных людей в Шрюсбери, в особенности детей и женщин, и составлял такие полные описания болезненных случаев со всеми симптомами, какие только мог; отец проверял их и давал мне советы насчет лекарств, которые я потом сам приготовлял. Одно время я имел с дюжину пациентов и очень интересовался своей деятельностью. Мой отец, умевший лучше чем кто-либо оценить характер человека, сказал, что я буду иметь успех в качестве врача. Он считал главным элементом успеха уменье вызывать доверие; но почему он думал, что я обладаю этой способностью – я не знаю».

Однако занятия эти вскоре прекратились.

Занятия в Эдинбургском университете также шли не особенно блестяще. Есть люди, решительно неспособные идти по проторенному пути, поглощать учебники и пожинать школьные лавры. Дарвин был из таких людей. Лекции казались ему нестерпимо скучными. «Я ненавижу самое имя materia medica, – писал он впоследствии, – с тех пор, как слушал лекции Дункана… Лекции по анатомии были так же скучны, как сам профессор, читавший их, и внушили мне отвращение к предмету». Впоследствии Дарвин сожалел о том, что не научился здесь анатомировать. Лекции по геологии произвели на него такое впечатление, что он решил на будущее время не брать в руки геологической книги и никогда не заниматься этой наукой. Вообще же он пришел к заключению, что «лекции не имеют никакого преимущества, а, напротив, много невыгодных сторон сравнительно с собственным чтением».

Несколько большее значение имело для него знакомство с натуралистами и посещение ученых обществ. В числе молодых людей, с которыми он сошелся более или менее близко, были Энсворт, «геолог вернеровской школы, знавший обо всем понемножку, но очень поверхностный»; Кольдстрем, хороший зоолог и очень религиозный и добродушный человек; Грант, тоже зоолог, сухой и черствый с виду, но энтузиаст в душе и поклонник Ламарка. Он познакомил Дарвина с воззрениями французского эволюциониста. «Я слушал в молчаливом изумлении, – говорит Дарвин, – и, насколько могу судить, его слова не произвели на меня никакого впечатления. Раньше я читал „Зоономию“ моего деда, в которой изложены подобные же воззрения, но она также осталась без влияния на меня. Тем не менее, весьма вероятно, что раннее знакомство с этими воззрениями благоприятствовало тому, что я развил их в иной форме в моем „Происхождении видов“.  (ВНИМАНИЕ ВОТ ЗДЕСЬ. Эгоцентризм Дарвина при его необразованности был настолько высок – что он уже тогда просто отрицал многое, о чём не имел никакого представления)

Дарвин  посещал также заседания ученых обществ; слышал в одном из них чтения знаменитого Одюбона об американских птицах; но особенно сильное впечатление произвело на него заседание Королевского общества в Эдинбурге, на котором председательствовал сэр Вальтер Скотт. «Я смотрел на него и на всю сцену с благоговейным страхом, – говорит Дарвин, – и думаю, что это заседание и частные посещения Королевского медицинского общества были причиной того, что, получив впоследствии звание почетного члена этих обществ, я был более тронут этим отличием, чем каким-либо другим в том же роде. Если бы в те времена кто-либо сказал мне, что со временем я заслужу такую честь, я счел бы это столь же смешным и невероятным, как если бы мне сказали, что я буду избран королем Англии».

Но никто и не думал говорить этого; никто не видел в добродушном студенте, любителе и охотнике, отлынивавшем от занятий, что-нибудь многообещающее в научном отношении.

Два года Дарвин оставался в Эдинбурге. Наконец, убедившись, что сын не имеет никакой склонности к медицине, отец предложил ему избрать духовное поприще. Дарвин подумал-подумал и согласился. Роль сельского пастора казалась ему если не лучше, то и не хуже других.  ( Это называется по русски : «Где бы ни работать – лишь бы не работать» )

«Когда я подумаю, с какой яростью обрушилась на меня ортодоксия, мне смешно вспомнить, что когда-то я собирался сделаться священником. К тому же это намерение и желание отца не были оставлены формально, но умерли естественною смертью, когда по выходе из Кембриджа я присоединился к экспедиции „Бигля“ в качестве натуралиста. Впрочем, если положиться на френологов, то я, по крайней мере, в одном отношении вполне годился для роли духовного. Несколько лет тому назад секретари одного немецкого психологического общества вполне серьезно просили меня о присылке моей фотографии. Спустя некоторое время я получил отчет об одном из заседаний этого общества, в котором форма моей головы служила, по-видимому, предметом обсуждения. Один из ораторов объявил при этом, что шишка благочестия развита у меня в степени, достаточной для десяти священников».  (Проглядывается прямая насмешка, ненависть и презрение к тем людям, которые мыслят не теми категориями, какими мыслил этот человек )

Для того, чтобы сделаться духовным, требовалось поступить в один из английских университетов (Оксфорд или Кембридж) и там получить академическую степень. Для этого, в свою очередь, нужно было знание латыни и греческого языка. Но, попытавшись вспомнить уроки Бётлера, Дарвин к ужасу своему убедился, что перезабыл все, чему обучался, до греческой азбуки включительно. Пришлось взять частного учителя и восстановить бесполезные знания.

В 1828 году Дарвин переселился в Кембридж. Занятия его и здесь сохранили прежний характер: весьма посредственные успехи в школьных предметах и усердное собирание коллекций – насекомых, птиц, минералов, – охота, рыбная ловля, экскурсии, наблюдения над жизнью животных.

Тут начал он изучать математику, но оказался совершенно неспособным к ней, вернее сказать, не мог заинтересоваться ею. Алгебра внушала ему непреодолимое отвращение. Добравшись кое-как до мнимых величин и бинома, он остановился перед этим несокрушимым препятствием и… обратился вспять. На этом дело и кончилось, так что математические знания его ограничились элементарной геометрией (которая ему очень нравилась) и алгеброй, которую он не мог осилить.

Для получения звания бакалавра ему пришлось изучить богословские сочинения Пэли (Paley), которые очень понравились ему своей логичностью. «Тщательное изучение этих сочинений и Эвклида было единственною частью в моем академическом образовании, которая, как я чувствовал тогда и как думаю еще теперь, имела хоть мало-мальски полезное значение для развития моего духа».

Эдинбургские лекции внушили ему такое отвращение, что он не посещал их и в Кембридже. Вообще, несмотря на более высокую постановку образования и хороший ученый персонал, Кембридж не мог поколебать его недоверия к школам. «Я очень рад, что вы любите мою alma mater, – писал он впоследствии Гукеру, – хотя я и презираю ее как место моего воспитания, но люблю вследствие многих приятных воспоминаний».

Эти приятные воспоминания относились, главным образом, к знакомству с учеными и экскурсиям, предпринимавшимся в их обществе. Из новых знакомых Дарвина на первом месте следует поставить профессора Генсло. Ему суждено было играть важную роль в жизни Дарвина. Это был хороший ботаник, но еще лучший педагог. Он часто устраивал со своими учениками экскурсии – пешком, в экипажах, на лодках. При этом собирали редкие растения, животных, минералы, и Генсло, обладавший энциклопедическими знаниями, рассказывал ученикам о всевозможных явлениях природы. «Эти экскурсии были восхитительны», – говорит Дарвин в своих воспоминаниях. «Генсло – мой специальный учитель, – замечает он в одном из писем (1830), – и делает свое дело удивительно. Час, проведенный с ним, – приятнейший из всего дня».

Раз в неделю Генсло устраивал собрания, на которые был приглашен и Дарвин. «Ничего не могло быть проще, сердечнее и беспритязательнее его обращения с молодыми натуралистами. Я вскоре подружился с ним, так как он обладал замечательным даром внушать полное доверие молодым людям, хотя все мы питали боязливое почтение к его знаниям… Он обладал большими сведениями в ботанике, химии, энтомологии, минералогии и геологии. Его главный талант состоял в искусстве выводить заключения из продолжительных детальных наблюдений». Подружившись с Генсло, Дарвин часто сопровождал его на прогулках. Именно такого рода воспитание могло быть полезно для Дарвина, мало способного к книжному обучению, но интересовавшегося природой и из нее непосредственно почерпавшего свои знания.

Генсло, кажется, первый оценил способности своего ученика. Впоследствии он рекомендовал его в качестве натуралиста капитану Фицрою, отправлявшемуся в кругосветное плавание.

Из других знакомых Дарвина можно упомянуть Уэвеля (автора «Истории индуктивных наук»), старинного знакомого Генсло, – человека с огромными универсальными знаниями и даром увлекательного красноречивого изложения; зоолога Дженнинса, ботаника Герберта и других.

Книги не играли особенно важной роли в воспитании Дарвина. Однако в своих воспоминаниях он упоминает о двух сочинениях, произведших на него сильное впечатление. Это были «Введение в изучение естествознания» Д. Гершеля и «Путешествие в Америку» А. Гумбольдта. Великолепные описания немецкого натуралиста произвели на него чарующее впечатление. «Они разбудили во мне, – говорит он, – жгучую жажду доставить и со своей стороны хотя бы самый скромный материал для величественного здания науки».  ( Вот, вот оно !!!!  Стремление оставить свой след в науке, абсолютно не обучаясь ей. Прочитал две книги и достаточно. А зачем собственно учиться? Есть же наклонности к авантюрам и папино наследство )

Любимым времяпровождением его и здесь оставалась охота. Он практиковался в стрельбе у себя в комнате, стараясь потушить свечку пулей. Это привело к довольно забавному недоразумению со стороны одного из профессоров. «Удивительный человек этот Дарвин, – заметил он однажды. – Целые часы проводит, щелкая плетью; по крайней мере, я всякий раз слышу щелканье, когда прогуливаюсь мимо его окна».

Дарвин и сам стыдился своей охотничьей страсти и старался оправдаться в собственных глазах, убеждая себя, что охота – дело умственное: нужно выследить зверя или птицу, направить куда следует собаку, а это не так-то просто.

Насколько трудно давались ему собственно университетские занятия, видно из его писем, в которых он говорит об экзаменах, как о чем-то ужасном. «Я выдержал экзамен, – пишет он Фоксу в 1830 году, – выдержал! выдержал! выдержал! Я готов исписать целый лист этим восхитительным словом!»

Кроме охоты, экскурсий и безуспешных попыток учиться, он уделял часть времени эстетическим удовольствиям. Он интересовался в это время живописью, посещал картинные галереи; но особенно увлекался музыкой. Что всего удивительнее – он не имел слуха до такой степени, что не замечал диссонансов и не мог запомнить простейшей мелодии. «Для меня останется тайной, – говорит он, – как могла музыка доставлять мне удовольствие при таком полном отсутствии слуха».

Впоследствии эти эстетические наклонности исчезли. По выражению самого Дарвина, он превратился в «машину для извлечения общих выводов из массы фактов».( И это при полной неспособности к обучению ? Общие выводы? Из массы фактов?)  Эта умственная деятельность заглушила остальные стремления тем легче, что они никогда не отличались особенной силой.

По вечерам Дарвин и его товарищи нередко собирались и проводили время довольно весело: пели песни, играли в карты и при случае выпивали – не всегда умеренно.

«Вообще, три года, проведенные в Кембридже, были счастливейшим временем в моей жизни, – говорит он в автобиографии, – потому что в то время я был постоянно здоров и всегда в отличном расположении духа». (Конечно он был счастлив – не учился, проводил время в своё удовольствие и бухал с друзьями)

В 1831 году Дарвин вышел из университета в числе «многих» – так назывались ученики, кончившие курс удовлетворительно, но без особенных отличий.

Обучение кончилось; предстояло решить вопрос о карьере. Дарвин еще не оставил мысли о духовном звании, но какой он был священник! Природная склонность тянула его к естествознанию, но сделаться ученым, писать книги, печатать работы… – о такой премудрости он и думать не смел.


Вот таково детство и юношество "величайшего мистификатора". Забавными представляются его черты характера.


Страница создана 06.04.2010
Последнее редактирование 06.04.2010

просмотрено раз: 17759
Модуль создания страниц v.1.15.1 (c) AlexLeonov & Big_Vyvorot














Профессиональные WordPress темы и HTML CSS шаблоны, Шаблоны для Вордпресс Профессиональные WordPress темы и HTML CSS шаблоны, Шаблоны для Вордпресс. Wordpress themes & HTML templates.





























Login Block
Ник

Пароль


Забыли пароль?

Нет учетной записи?
Зарегистрируйтесь!

ЧТО НОВОГО НА САЙТЕ
 Обновлено: С  В  Н 

Нет обновлений за последние 7 дней

НОВОЕ В ФОТОГАЛЕРЕЕ

Альбом:  Антидарвинизм

Другие фото...

Последние дискуссии на форумах
 Тема
iconклонирование. за и против
iconКритика Дарвинизма с точки зрения генетики.
iconВопрос науки. Неандертальцы против Дарвина. (Гельфанд v..
iconЖизнь человека начинается и кончается одной клеткой
iconЧернобыльская зона и биология – кто сильнее?
iconЗачем столько бездарного монтажа про НЛО
iconМы мало знаем о животных
iconПроисхождение жизни на Земле
iconЕсть они или нет.
iconНеживое в живое
iconПроисхождение Бога
iconБытовая химия -медленный яд
»» Посетить форумы

Новые публикации в блогах
 ·Биохимический анализ. Что расскажет капля крови… (2013-07-11 02:59:53)
 ·Уникальные природные условия для жизни (2011-10-03 21:55:42)
 ·Я против Дарвина! (2011-08-06 22:10:20)
 ·Армен Петросян. Загадочные предки человечества. 2011 (2011-08-04 00:35:30)
 ·Библия и наука. Семинары Кента Ховинда (2011-08-03 23:41:24)
 ·анатомия и физиология ЦНС (2011-02-11 20:02:28)
 ·Ложь, или недальновидность? (2010-07-11 14:47:06)
 ·Научное определение жизни. (2010-04-26 14:30:19)
 ·Взгляд на Вселенную (2010-04-22 19:00:04)

Новые статьи наших пользователей
 · О едином происхождении языков и народонаселения
 · Саморазмножающиеся энзимы. Как это устроено? Часть 2
 · Саморазмножающиеся энзимы. Как это устроено? Часть 1
 · Мы начали употреблять алкоголь миллионы лет назад
 · Благодаря артроподам, возник прочный биоразлагаемый материал.
 · Как не стать равнодушным учителем
 · Свойственна ли лисам интуиция?
 · Модель творения Богом человека, описанная в Книге Бытия

Новые статьи
 · Артефакты ....
 · Глаза, ресницы, веки
 · Северные каникулы в Норвегии
 · Мертвые киты развенчивают мифы эволюционистов
 · Безумные обезьяны.
 · Крылья бабочки: вдохновение для водонепроницаемой одежд..
 · Пироженник-генералиссимус Петр I
 · Почему Бог создал такие ужасные зубы?
 · Действительно ли Бог сделал человеческую память легко п..
 · Удивительные эволюционные изменения костей руки человек..
 · Бессмертие
 · Птичий мозг и квантовая механика.
 · Одиночная мутация делает меланезийцев блондинами.
 · Исследование ДНК крупного рогатого скота показало ключ ..
 · Четыре научных основания, опровергающие эволюцию.